Дорога вдоль тёмного рва

В «Мудзина» из сборника «Kwaidan» Лафкадио Хирн начинает не с чудовища, а с топографии. На дороге Акасака в Токио он описывает склон Кии-но-куни-дзака: с одной стороны глубокий старый ров и высокие зелёные берега, с другой длинные дворцовые стены. Рассказ отнесён ко времени до уличного освещения и рикш. После заката люди, по словам повествователя, предпочитали длинный обход, лишь бы не подниматься здесь в одиночку. Затем назван последний предполагаемый очевидец: пожилой торговец из квартала Кёбаси, умерший примерно за тридцать лет до авторского повествования. Его имени, профессии точнее слова «торговец» и календарной даты встречи источник не сообщает.

Человек останавливается помочь

Однажды поздно вечером этот человек торопился вверх по склону и заметил возле рва одинокую женщину. Она сидела и горько плакала. Путник испугался, что она собирается утопиться, поэтому остановился и предложил помощь. Женщина казалась стройной, хорошо одетой; причёска напоминала юную девушку из приличной семьи. Торговец обращался к ней вежливо, просил объяснить несчастье и уверял, что поможет, если сможет. Повествователь отдельно подчёркивает его доброту: предложение не было пустой формальностью. Девушка продолжала закрывать лицо длинным рукавом и не отвечала. Человеческое участие заставляло путника задерживаться именно там, откуда прочие прохожие старались уйти.

Что скрывал рукав

Женщина медленно поднялась, но повернулась спиной и всё ещё всхлипывала. Торговец легко коснулся её плеча и вновь попросил выслушать его. Тогда она обернулась, опустила рукав и провела рукой по лицу. На месте глаз, носа и рта не было ничего. Мужчина закричал и бросился вверх по дороге. Он не пытался схватить незнакомку, ударить её или выяснить, кто скрывается под маской. Впереди оставались только темнота и пустота. Он бежал, не решаясь оглянуться. Наконец вдали появился крошечный свет, похожий на светлячка: после полной утраты привычного человеческого облика даже один фонарь обещал возвращение к понятному миру.

У фонаря продавца соба

Свет принадлежал уличному торговцу лапшой, остановившему свою переносную лавку у дороги. Перепуганный человек упал возле него, едва способный говорить. Продавец спросил, ранил ли его кто-нибудь, затем предположил нападение разбойников. Беглец отрицал обе версии и пытался объяснить, что женщина у рва показала ему нечто невыразимое. Тогда продавец сам провёл рукой по лицу и спросил, не такое ли зрелище его напугало. Второе лицо стало гладким, как яйцо, и одновременно свет погас. На этом Хирн обрывает историю: последующее спасение торговца или объяснение проделки в тексте отсутствуют.

Сопоставление рассказа и его названия

Два появления связаны одинаковым жестом, но текст не устанавливает, было ли это одно существо или несколько. Название «мудзина» нельзя автоматически превращать в утверждение, что герой увидел определённый зоологический вид. Музей литературы прямо относит такие работы Хирна к пересказам японских преданий; музей автора даёт биографический контекст. Реальность токийского склона проверяет декорацию, а не исчезновение лиц. Относительное упоминание тридцати лет не позволяет вычислить год встречи, поэтому для истории не задана точная дата или координата наблюдения.