Рассказ за пределами семейного дома
Огастес Хэр не утверждал, что сам видел кроглинского вампира. В своей автобиографии он передал историю капитана Фишера. Тот начал с древности рода и необычного одноэтажного дома в Камберленде: семья переехала на юг, а прежнее жилище сдала двум братьям и их сестре. Новые жильцы понравились соседям, благополучно провели зиму и полюбили местность. Такой спокойный вступительный портрет нужен рассказчику, чтобы последующий ужас вторгся в жизнь разумных, уважаемых людей. Имена пострадавших, протокол осмотра и медицинская запись в этом тексте не предъявлены.
Окно, которое открывают снаружи
После особенно жаркого дня сестра остаётся в постели без сна. Сквозь незакрытые ставни она видит лужайку, деревья и свет луны. Между деревьями появляются два огонька, затем становится различима приближающаяся фигура. Женщина хочет добраться до двери, но страх лишает её голоса. У окна возникает сморщенное лицо. Сначала слышится царапанье, затем существо начинает вынимать свинцовое крепление стекла. Освободив маленькую ромбовидную пластину, оно просовывает палец, поворачивает ручку и проникает внутрь. Нападающий хватает женщину за волосы и кусает в горло. Братья слышат крик, взламывают запертую дверь и находят сестру без сознания; один преследует беглеца до кладбищенской стены.
Возвращение после Швейцарии
Даже внутри страшного рассказа героиня сначала предлагает земное объяснение: возможно, из лечебницы сбежал опасный человек. Врач советует переменить обстановку, и семья отправляется в Швейцарию. Осенью именно сестра убеждает братьев вернуться: договор аренды заключён надолго, а необычное несчастье не обязано повторяться. Теперь она закрывает ставни, хотя верхняя часть окна остаётся открытой взгляду. Братья поселяются напротив и держат пистолеты. Следующей весной знакомый звук возвращается. На этот раз родственники успевают выбежать, ранят фигуру в ногу и видят, как она скрывается в старом склепе.
Рана как развязка
На следующий день склеп открывают при свидетелях. По версии Фишера, вокруг лежат разбитые гробы и потревоженные останки; лишь в одном гробу сохраняется целое высохшее тело. На ноге якобы видна свежая огнестрельная рана. Это совпадение связывает ночного преследователя с покойником и разрешает загадку по законам повествования. Тело сжигают. Однако читатель получает не показания присутствовавших отдельно друг от друга, а законченный рассказ одного посредника, воспроизведённый другим автором. Самая убедительная улика существует здесь только внутри сюжета.
Как менялись дата и адрес
Исследование Челси Эдди-Уоланд прослеживает сомнения Чарльза Харпера: название дома, расстояние до церкви и описание склепа не сходились с проверенной им местностью. Исследовательница также отмечает, что поздняя датировка событий серединой семидесятых годов противоречит более ранней дневниковой записи Хэра о разговоре с Фишером. Поэтому календарного года нападения здесь нет. Сходство с викторианской вампирской прозой объясняет литературную убедительность истории, но само по себе не устанавливает прямого заимствования. Доступная транскрипция, библиотечный каталог автобиографии и академическая критика подтверждают разные стороны истории текста; они не образуют три независимых свидетельства встречи.
