Человек с неправильно надетой обувью
В собрании Сергея Максимова леший нередко выглядит почти обычным прохожим. Именно это почти делает встречу опасной. Вологодские приметы выдают неправильный порядок: кафтан запахнут иначе, лапти поменяны ногами, пояс красный, глаза необычно светятся. В других губерниях наружность другая: белая одежда и большая шляпа либо длинная зелёная борода. Портрет нельзя собрать как описание одного сфотографированного существа. Это местные способы узнать чужого среди людей. Лесной хозяин способен стать выше деревьев и уменьшиться до травинки, поэтому границы его тела повторяют масштаб самого леса.
Когда тропинка возвращает назад
Главная встреча начинается без зрительного чуда. Человек идёт за грибами или ягодами, теряет направление и вновь оказывается в прежнем месте. Максимов передаёт объяснение, что леший обошёл путника или навёл ему туман в глаза. Затем уже появляются свист, хлопки и голос, который будто отзывается из чащи. У предания есть и ответный ход: заблудившийся садится на колоду, выворачивает одежду, меняет обувь или рукавицы. Если людей несколько, они обмениваются вывернутыми вещами. Перемена порядка должна разрушить чужую власть. Это действие принадлежит рассказу и народному обычаю; оно не даёт основания заменять им реальные способы ориентирования.
Звери как проигрыш в карты
У хозяина леса своя экономика. Зайцы, белки и птицы якобы находятся у него в подчинении, а удача охотника зависит от расположения лесного. Массовое движение животных может получить особенно яркое объяснение: соседние лешие играли в карты, и проигравший гонит победителю свою живность. Максимов приводит рассказ старожилов о большой игре русских и сибирских леших; её связывают с переходом белок через Тобольск. Здесь важно само превращение непонятной миграции в знакомую человеческую сделку. Лес перестаёт быть случайным нагромождением деревьев: в нём действуют хозяева, долги, соседство и обиды.
Гость у огня и осеннее исчезновение
Другие эпизоды приближают его к повседневной жизни работников. Он подходит погреться к кострам лесорубов, старается скрыть лицо, изображает странника с котомкой. Ему приписывают громкий смех и пение без слов; петушиный крик прекращает ночное веселье. В осеннем календарном рассказе лесные перед уходом под землю ломают деревья и гоняют зверей. Весной они появляются снова. Эти сцены объясняют сезонное изменение леса языком характеров и поступков, а не одной неизменной страшной встречей. Часть рассказчиков считает лесного сравнительно шаловливым, часть видит в нём более опасную нечистую силу.
Сравнение старой главы и полевых описаний
Исследование, опубликованное Сибирским отделением РАН, специально сопоставляет словарные определения с опросами и полевыми этнографическими материалами. Оно показывает, зачем различать устойчивое имя и изменяющийся образ. Максимов тоже записал несовместимые приметы вместо единой внешности. Его рассказ о белках содержит внутреннюю историческую привязку, однако вся статья посвящена традиции, а не проверенному наблюдению в тот год. Поэтому карта обозначает регион бытования без точки встречи; рассказы подтверждают культурную жизнь лесного хозяина, но не устанавливают его физическое существование.
