После бегства двух волков
В книге Бэринг-Гулда рассказ начинается у изувеченного тела подростка. Люди подходят, два волка скрываются в зарослях, преследование приводит к мужчине, который прячется неподалёку. Его руки окровавлены, одежда в беспорядке. Этот монтаж событий заставляет читателя почти увидеть превращение, хотя между волками и найденным человеком остаётся разрыв. Мужчину называют Жаком Руле, нищим, которому давали ночлег в соседнем селении. Джон Фиск позднее повторяет сцену и прямо ссылается на Бэринг-Гулда. Два печатных рассказа поэтому не образуют двух независимых погонь.
Мазь, которую дали родители
Руле приписывают признание, что особая мазь позволяла ему становиться волком. Он не сообщает её состав, но связывает средство с родителями. Затем втягивает в рассказ брата Жана и родственника Жюльена: именно ими якобы были убегавшие животные. Однако в том же пересказе появляются сведения, что эти двое находились в другом месте. Обвинение распространяется через рассказ одного человека, а проверка отдельных обстоятельств тормозит это распространение. За страшным образом волчьей стаи видна более сложная ситуация: бедный странник, семья, подозрение и необходимость различать названных людей.
Человеческая голова у волка
Особенно показателен переданный допрос. Руле говорит, что был волком, но признаёт ту же одежду, какую носит теперь. На вопросы о лапах отвечает утвердительно, а вид собственной головы объяснить не может. Бэринг-Гулд строит из этих ответов картину внутренней убеждённости без убедительного телесного изменения. Современный исследователь Виллем де Блекур обращает внимание именно на человеческие черты в таком изложении. Мы слышим не точное описание зверя, а противоречивый язык обвиняемого и редакторский выбор последующих авторов. Кровь и следы насилия требуют отдельного объяснения; они сами не устанавливают происхождение тела от превращённого волка.
Приговор меняется в Париже
Местный суд назначил смертную казнь. При апелляции Парижский парламент, то есть высший суд, заменил её содержанием в учреждении для душевнобольных на два года с религиозным наставлением. В книге приведена французская формулировка этого решения. Здесь объяснение состояния Руле имело вполне материальный результат: от того, видят ли в его словах колдовскую злобу или расстройство, зависела жизнь человека. Это не означает, что суд предложил современный клинический диагноз. Его язык соединял разум, веру, бедность и нравственное исправление.
Сопоставление старых объяснений
Фиск вслед за Бэринг-Гулдом уверенно объяснял подобные истории патологией, но его рассуждения принадлежат медицине и антропологии XIX века. Их нельзя выдавать за сегодняшнюю экспертизу Руле. Де Блекур показывает, насколько популярный образ оборотня зависел от нескольких многократно перепечатанных случаев и предпочтений авторов. Судебная дата обозначает известное дело; точка находки не назначена из-за ненадёжной локализации. Источники сохраняют обвинение и изменение наказания значительно увереннее, чем причинную связь между двумя скрывшимися волками и человеком в кустах.
