Смерти, которым искали общего виновника

В 1725 году на пограничной территории под Габсбургским управлением возникла история о Петаре Благоевиче, в немецкоязычных сообщениях названном Петером Плогойовицем. Согласно переданному чиновником рассказу, спустя приблизительно десять недель после его погребения в Кисилове за короткое время умерли девять человек разного возраста. Перед смертью больные будто бы говорили, что покойник приходил к ним во сне, ложился сверху и сдавливал горло. Источник сообщает их объяснение пережитого, а не устанавливает медицинскую причину смерти. Вдова добавила собственную историю: муж явился и потребовал обувь. Испугавшись, она покинула деревню.

Угроза оставить дома и имущество

Соседи решили проверить могилу. Они считали, что вернувшегося мертвеца можно узнать по сохранности тела и другим внешним признакам. Для вскрытия обратились к имперскому представителю и священнику. Чиновник не спешил соглашаться, но жители заявили, что ждать опасно: если им откажут, они оставят дома и имущество и уйдут. Так предполагаемая угроза со стороны умершего стала совершенно реальной административной проблемой. Представитель власти оказался перед общиной, готовой действовать самостоятельно. Его присутствие при вскрытии нельзя поэтому автоматически понимать как исходное согласие с каждой историей о ночных посещениях.

Что участники увидели в могиле

В позднем своде Огюстена Кальме подробно перечислены признаки, приписанные эксгумированному телу. Писали об отсутствии обычного дурного запаха, хорошем состоянии рук и ног, изменившемся носе, волосах, бороде и ногтях. Под отделяющейся светлой кожей наблюдатели находили то, что приняли за новую здоровую кожу. Во рту заметили жидкость, описанную как свежая кровь. Каждый такой пункт получил одно и то же объяснение: покойник продолжает жить за счёт соседей. Особенно важно не терять промежуточный шаг. Кровь во рту была сообщённым наблюдением, а её происхождение от погибших жителей — выводом присутствующих.

Кол и огонь

После осмотра убеждённость толпы усилилась. Жители принесли заострённый кол и вонзили его в грудь. В сообщении описывается выделение жидкости из тела; затем останки положили на дрова и сожгли. Кальме передаёт историю со ссылкой на более раннего автора Михаэля Ранфта, поэтому его глава является ещё одной ступенью передачи, а не новым осмотром. Случай получил широкую известность в европейских рассуждениях о возвращающихся мертвецах. Превращение локальной тревоги в печатную дискуссию объясняет, почему имя сохранилось, хотя собственные слова обвинённого человека, независимая история его жизни и результаты современного исследования останков отсутствуют.

Сопоставление раннего рассказа и последующей славы

Исторический свод, экземпляр сборника 1732 года из Баварской государственной библиотеки и современная университетская история позволяют различить саму панику и её печатное распространение. Научный интерес к этим текстам не означает признания их сверхъестественного объяснения. Сообщённые особенности погребённого тела не доказывают роста новых органов или переноса крови от больных. Установить по этому описанию конкретную инфекцию также нельзя. Мы указываем год дела, но не выдумываем день эксгумации и не назначаем современному кладбищу точку без отдельной проверки исторической топонимики.